С.П.МЕЛЬГУНОВ

КРАСНЫЙ ТЕРРОР В РОССIИ
1918 - 1923


Издание 2-е, дополненное
Берлин
1924




"Страшная правда, но вeдь, правда".
Фактически я участiя в лозаннском процессe не принял. Но когда в связи с этим процессом защитник Полунина Aubert обратился ко мнe с запросом: не могу ли я дать матерiал для характеристики террора в Россiи, -- у меня не было никаких сомнeнiй, ни принципiальных политических, ни моральных, в том, что я обязан сообщить то, что я знаю1, совершенно безотносительно к тому, как я лично отношусь к убiйству Воровскаго: буду ли я разсматривать поступок Конради, как акт личной мести или как акт политическiй.

Для моего моральнаго чувства было безразлично, кто с кeм будет сводить свои политическiе счеты на судe. "Страшная правда, но, вeдь, правда", и при всeх политических условiях надо эту "правду" говорить открыто. Демократiя, именно она, должна первая осознать этот великiй закон человeческой чести. Люди нечестные назвали эту точку зрeнiя подстрекательством к убiйству.2

У меня не было охоты полемизировать с писателями, которых я глубоко {299} презираю, ибо они отбросили основное credo писательской чести -- независимость мысли и слова; у меня не было охоты убeждать и тeх, которых убeдить нельзя, ибо -- сказал еще Герцен -- "мало можно взять логикой, когда человeк не хочет убeдиться". Но теперь приходится сказать нeсколько слов. В дeйствительности только люди, которые, называя "моральными слeпцами" других, сами не могут еще преобороть в вопросах общественной морали своих политических предразсудков, способны низводить общественное значенiе лозаннскаго суда на простое "сведенiе политических счетов", как это сдeлало, напр., недавнее обращенiе партiи соцiалистов-революцiонеров к соцiалистам Западной Европы по поводу угрозы Москвы расправиться с заложниками из числа соцiалистов-революцiонеров.

В том поединкe "между лагерем русской контр-революцiи, стоявшим за Полуниным и Конради, и лагерем большевицкаго искаженiя революцiи, стоявшим за тeлом убитаго Воровскаго -- писали заграничныя организацiи партiи с.-р. -- нам, русским соцiалистам-революцiонерам, нечего было дeлать". "Мы непримиримые враги большевицкаго режима произвола и краснаго террора... Мы не раз звали большевиков к отвeту перед судом обще-человeческой совeсти за воскрешенiе -- лишь для субъективно иных цeлей (sic!) -- тeх же методов управленiя, которые были при самодержавiи вeковым проклятiем нашей родины; за проведенiе в жизнь великих лозунгов соцiализма (!!) методами, убiйственно противорeчащими всему их духу.

Но мы не признаем этого права (!!) за тeми, кто поднимает голос и вооруженную руку против новорожденнаго деспотизма большевиков лишь во имя исконнаго, освященнаго вeками, деспотизма стараго режима. Конради и Полунин были для нас не героями, а моральными слeпцами, преступно злоупотребившими для сведенiя политических счетов тeм священным правом {300} убeжища, которое предоставляют всeм гонимым свободныя демократическiя государства"... Можно и, быть может, должно относиться с рeшительным осужденiем ко всякому политическому убiйству, сeящему "ядовитыя сeмена новых ужасов и новых убiйств"; может быть, та этика, которая отвергает насилiе, никогда и ни при каких условiях не даст моральнаго оправданiя акту мести или возмездiя, во имя чего бы он ни совершался; может быть, к страшным вопросам смерти человeк не имeет даже и права подходить с точки зрeнiя цeлесообразности...

Но наша обыденная, житейская психологiя во всяком случаe даст нравственное оправданiе лишь тому убiйцe, который, совершая свое преступленiе против человeческой совeсти, сам идет на смерть. Поэтому тот, кто имeет смeлость и мужество взять на свою отвeтственность пролитiе человeческой крови, тот, кто считает себя в правe совершить этот акт отомщенiя, должен мстить там, гдe происходит насилiе; может быть, человeк, вступающiй на путь террористической борьбы, и не имeет права уже в силу этого нарушать "священныя права убeжища".

Но почему однако та политическая партiя, которая в своей политической борьбe искони шла по пути террористической борьбы, считает, что ей одной только принадлежит "право" выявлять "обще-человeческую совeсть"? И кто дал нам право отнимать у Конради стимул того, возможно преступнаго, героизма, который влечет русскаго гражданина и патрiота на отомщенiе за тe тысячи мучеников, за тe тысячи жертв террора, кровью которых обильно орошена русская земля? Безспорно, убiйца Воровскаго мстил не за ложные методы "проведенiя в жизнь великих лозунгов соцiализма". Но в человeческой жизни есть нечто болeе могучее, и кто дал право отнимать у Конради чувство любви к поруганной родинe, во имя которой {301} он совершал, по его словам, свое преступленiе? Кто дал право Ф. Дану назвать Конради "ополоумeвшим мстителем за претерпeтыя личныя обиды и страданiя"?